– Блин, да что это с вами? – недовольно изрек Глюк, которому в очередной раз помешали наладить взаимопонимание с туканами.

– Там тигры! – выдохнул коллега.

– Естественно, – нисколько не удивился Аркадий. – И не только тигры. Там еще львы, леопарды, жирафы и медведи есть… И страусы с павлинами. Это ж, блин, зоопарк, а не рюмочная. Ты чо детей-то пугаешь? Тигры, тигры…

– А ты жало высуни и сам посмотри! – обиделся Телепуз. – Они, блин, из клетки вырвались!

– В натуре?! – поразился Глюк.

– Отвечаю.

Клюгенштейн почесал пятерней в затылке.

– И много их вырвалось?

– Не считал, – недовольно пробурчал Телепуз. – Мне, блин, не до того было… Два или три, наверное…

– Три, – вставил словечко наблюдательный сынишка Аркадия. – Их там трое в клетке было, когда мы в прошлый раз здесь были…

– Блин, вот бардак в стране! – Глюк сплюнул на пол. – Уже клетки с тиграми не запирают! И что, блин, теперь делать?

– Братве звонить надо, – Григорий начал быстро нажимать кнопки на мобильном телефоне. – Я – Ортопеду и Садисту, а ты Диню вызвони… И Кабаныча…

– Дини сейчас в городе нет, – Клюгенштейн насупился, набирая номер на своей трубке. – Они ж, блин, с Гугуцэ в Германию уехали…

– Точно! – вспомнил Телепуз. – Ну, тогда, хоть Комбижирика… Алё! Миша!… Миша, у нас проблемы!…

В конце восьмидесятых годов двадцатого века Аркадий Клюгенштейн шесть месяцев работал санитаром в Военно-Медицинской Академии, на хирургическом отделении.

Как-то раз в его дежурство привезли какого-то палестинского партизана, подстреленного, как тогда говорили, “подлым израильским агрессором” в момент закладки партизаном мины под школьный автобус, всего в заскорузлых от высохшей крови бинтах и в глубочайшей коме.